Метка: Митурич-Хлебников М. П.

Фотографии Виктора Дувидова, Мая Митурича и других художников

Фотографии Виктора Дувидова, Мая Митурича и других художников

Летом 1971 г. Виктор Дувидов будучи в творческой поездке в столице Тувы г. Кызыле жил в семье художника — редактора Тувинского книжного издательства Ивана Кузнецова на природе, на берегу Енисея.


В.А. Дувидов, художница из Москвы Марина, жена и сын художника И.Я. Кузнецова Ксения и Дмитрий.


В.Дувидов и художница из Москвы Марина. г. Кызыл. Лето 1971 г.


Друзья-художники на даче у Ивана Львовича Бруни: 3-й справа — Май Петрович Митурич (Хлебников), в центре — Виктор Дувидов. 1972 г.


На даче у художника Ивана Бруни — Май Петрович Митурич и Виктор Дувидов. Подмосковье. Лето 1972 г.


На даче у Ивана Бруни: в центре — М.П. Митурич, крайний справа – сын художника из Тувы Кузнецова И.Я. — Дмитрий Кузнецов. Лето 1972 г.


Друзья – будущие «Народные художники СССР»: Май Петрович Митурич (Хлебников) и Виктор Аронович Дувидов на даче у  художника  Ивана Львовича Бруни (тоже будущего «Народного»). Подмосковье. Лето 1972 г.


Дочь Ивана Бруни (5 лет) и сын художника из Кызыла (Тува) Дмитрий Кузнецов. Лето 1972 г. Подмосковье.
Тогда девочке подарили большого плюшевого Мишку на день рождения. Она его боялась.


Дочь  И.Бруни

Художники. Преподаватели и выпускники художественного отделения МПИ 1964-65 г.
Слева шестой — М.П. Митурич (Хлебников), восьмой — И.Я. Кузнецов.

Май Петрович Митурич (Хлебников) и Иван Яковлевич Кузнецов. Выпуск МПИ (Московского полиграфического института) 1965 г.
Оба художника работали в технике акварели. И.Я. Кузнецов. — Главный худред Тувинского книжного изд-ва г. Кызыла в 1955-1980 гг.

Фотографии из архива Дмитрия Кузнецова, сына художественного редактора Тувинского книжного издательства, члена СХ СССР Ивана Яковлевича Кузнецова (1923-2002), друга и коллеги И.Бруни, В.Дувидова, М.П. Митурича.

НА КАМНЕ ПОСРЕДИ ПОТОКА…

НА КАМНЕ ПОСРЕДИ ПОТОКА…

«Много дней мы ехали по тайге на лошадях. То они вязли в болоте, то спотыкались на камнях и падали. Лошади с трудом продирались сквозь чащу, а когда мы переправлялись через горную речку, лошадь повалило течением, и я чуть не утонул», — так начинает книгу «Рассказы для детей» писатель Геннадий Снегирев.

Его товарищем в этом трудном, но увлекательном путешествии был художник Май Митурич. Это была их первая совместная поездка. Потом были и другие. Снегирев всегда привозил наброски занимательнейших рассказов. Митурич рисунки, зарисовки, акварели. Так создавались книги: рассказы писателя и к ним — иллюстрации художника. Разглядывая рисунки, можно вместе с олененком постоять на камне посередине стремительного потока и любоваться сверканием «перьев жар-птицы» — это в голубых струйках ручья-рисунка плывут против течения хариусы, и красным пламенем полыхают на солнце их плавники. Еще рисунок: стоит красавец-олень. Рога у него роскошные. Смотришь на картинку и хочется сосчитать: наберется ли на рогах шестьдесят четыре отростка, как об этом рассказывает писатель.

Или еще — могучее таежное дерево—кедр. Художник дает символическое изображение лесного богатыря, поселив на нем разных зверей и птиц. А ведь в рисунке глубокий смысл. Многие птицы питаются кедровыми орешками, для бурундуков и белок это основная пища, соболь, хоть и хищник, но кедровые орешки любит. Медведь не заляжет в берлогу, не набрав запасы жира на кедровом орехе. Неурожай кедровых орешков приводит к гибели животных и птиц. А медведи становятся шатунами, бродят по лесу всю зиму.          читать

Интервью с Маем Митуричем. СТРОГОЕ ВОСПИТАНИЕ

Интервью с Маем Митуричем. СТРОГОЕ ВОСПИТАНИЕ

Май Петрович Митурич… Встреча с большим художником и очень скромным человеком, который «был и остается совестью целого направления детской книги, связанного с именами Виктора Дувидова, Льва Токмакова, Евгения Монина, Никиты Чарушина…»

В мастерской Мая Митурича просторно и прибрано — ни разбросанных листов бумаги и подрамников, ни засохших красок, ни глиняных кувшинчиков и восковых яблок для натюрмортов. Художник, с седой бородой, с тихим мягким голосом, улыбается немного застенчиво, немного грустно, усаживает меня на диван, садится сам и пытается выяснить, что от него надо.

— Я совершенно не знаю, что сейчас творится в книжной графике, я ведь уже 12 лет, как не издаюсь. У меня было пять серий рисунков к сборникам японских сказок, к “Маугли”, но тогда, в 89-м, оказалось, что нет денег, нет бумаги… Так что я ничего не знаю, голубчик, никуда не хожу.

— Май Петрович, вы с самого начала решили рисовать для детей?

— Мне интересно было делать цветные книжки. А цветная иллюстрация в основном в книгах для детей. Во “взрослых” это, как правило, черно-белая, а я хотел работать с цветом. Да и самих иллюстраций в детских книжках больше.

— И с чего началась ваша работа в детской книге? Где вы работали?

— Я окончил Полиграфический институт, работал в издательстве “Детская литература”, “Советская Россия” — там была хорошая детская редакция. А началось с текстов Маршака. Я сделал “Шалтая-Болтая”, рисунки увидел Маршак, ему понравилось. Он вообще очень ревниво относился к иллюстрациям, обязательно просил показать…          читать

Май Митурич: «Авторская интонация и рисунок в книге»

Май Митурич: «Авторская интонация и рисунок в книге»

У Лебедева есть замечательная мысль, что художник, адресующий свое искусство детям, «не должен отказываться от своего собственного… индивидуального художественного зрения» (1). То есть художник должен сохранять его и в детской книге. Но я знаю людей, которые отрицают право художника на индивидуальное художественное зрение, они считают, что иллюстратор детской литературы вроде машины и выполняет заложенную в него программу бесстрастно.

Когда я и мои товарищи начинали в конце 50-х годов заниматься детской книгой, показалось, что художнику в ней можно себя выразить, и это могло быть на пользу и нам и детям.

Рисунок для детей, по словам Лебедева, должен быть орешком, но скорлупа этого орешка, что ли, помягче (2).

Откровенно говоря, принятые нормы понятности того, что обращено к ребенку, у нас очень занижены, — в этом я абсолютно убежден. И хотя дети, может быть, не всегда способны сформулировать, что они чувствуют, но понимают они гораздо больше, чем предполагают взрослые. В силу вообще свойственной детскому возрасту особой любознательности, пытливости. И в силу того, что у них еще не сложились предрассудки, которые есть у взрослых.         читать

Лев Токмаков «Как я стал художником книги»

Лев Токмаков «Как я стал художником книги»

Книги, оформленные Львом Токмаковым, сегодня признаны классикой искусства иллюстрации, – настолько самобытен и выразителен его художественный стиль. Он иллюстрировал и народные сказки, и стихи Валентина Берестова, и, конечно же, произведения Ирины Токмаковой – много-много разного.

«В рисунках Токмакова все вписывается в круг, все тянется к нему и все в нем умещается. Мир здесь предстает будто только что сотворенным – без острых углов».

Писатель и журналист Дмитрий Шеваров познакомился с Львом Алексеевичем за год с небольшим до его смерти.

* * *

Я давно мечтал познакомиться с Львом Алексеевичем. У нас было довольно много общих знакомых, и договориться о встрече, наверное, не составляло труда, но я отчего-то ждал, что течение жизни само вынесет меня к порогу Льва Алексеевича. Не знаю, почему, но странная уверенность в этом жила во мне с детства. С тех пор как дедушка прочитал мне сказку Бианки «Как муравьишка домой спешил». Мне было четыре года, а эта книжка с рисунками Токмакова тогда только-только вышла в свет. В ней было все, что нужно в четыре года для счастья: приключения очень милого и знакомого существа (муравьи в изобилии жили у нас во дворе), счастливое избавление от всех опасностей и возвращение в родной дом.

Почувствовать себя муравьишкой помогали рисунки, где весь мир был нарисован с точки зрения насекомыша: колокольчики, трава, картофельная ботва – как лес, а муравейник на последней странице – выше леса, он будто подпирает небо.

И вот как в детстве мне свято верилось, что муравьишка успеет к себе в муравейник до заката солнца, так верилось и в то, что я непременно встречусь с Львом Алексеевичем.           читать

Все краски Мая

Все краски Мая

Май Петрович Митурич-Хлебников родился в семье известного художника Петра Васильевича Митурича и художницы Веры Владимировны Хлебниковой, родной сестры поэта Велимира Хлебникова. Из-за войны (с начала 1942 по апрель 1948 он был солдатом) профессиональным художником стал немного с запозданием – лишь в 22 года случилась возможность поступить на заочное отделение Полиграфического института. После института и успешной защиты дипломного проекта «Тиль Уленшпигель» набирался опыта в совсем не вдохновляющем месте – в издательстве Министерства сельского хозяйства, где выполнял заказы на пропагандистские буклеты, плакаты и листовки. Через два года решил поменять «хлебную» работу и стал искать пути к детской книге. Именно в детской, так как рисунки в книгах для взрослых были в основном черно-белые, а художнику хотелость работать в цвете. Самой первой его книгой, а вернее даже ширмочкой для малышей была бразильская народная сказка «Кролик и обезьяна». В дальнейшем работал с виднейшими детскими писателями – С. Я. Маршаком, К. И. Чуковским, А. Л. Барто и другими. Его дочка Вера и внучка Мария – продолжили художественную династию семьи.

Май Митурич — один из самых узнаваемых наших иллюстраторов и один из самых плодотворных: им оформлено более ста детских книг. При этом он не копировал сам себя, как иногда бывает с востребованными художниками: в каждой книге он всегда немного другой, новый.          читать

Сказки дедушки Мая

Сказки дедушки Мая

Май МИТУРИЧ. Это имя как пароль. Сто его детских книг — сто украшений любой книжной коллекции. «Шалтай-Болтай» 1958 года и первый сборник Маршака с цветными картинками. Долгожданная, после многолетнего забвения, детская книжка Даниила Хармса, проиллюстрированная совместно с Иваном Бруни. Сборники Михалкова, Заходера, Барто, «Алиса в стране чудес», «Маугли», «Серебряное копытце», «Краденое солнце»…

Родившийся в мае 1925-го в семье замечательных художников русского авангарда Петра Митурича и Веры Хлебниковой, действительный член Российской академии художеств, чьи картины висят в Третьяковке, Пушкинском, Русском музеях, — для своего положения и своих лет Май Митурич удивительно прост, скромен, даже слегка застенчив. Такие не строят помпезные галереи в центре столицы, не издают «Анатомию своего успеха» в глянцевой обложке. Книжки детям подписывает: «от дедушки Мая». Красив и статен, с седоватой бородой и неповторимым тембром голоса. От его обращения «голубчик» все внутри замирает, ведь так уже никто не говорит.          читать

Ганкина Э.З. «Книга о природе. Митурич»

Ганкина Э.З. «Книга о природе. Митурич»

Одной из характерных тенденций, сближающих литературу и искусство в детской книге, оказывается поэтизация действительности в лирико-романтических формах.

Может быть, наиболее ярко это направление поисков нового содержания и нового лица детской книги выразилось в первых совместных работах Снегирева и Митурича. Из их путешествия на Беломорские острова и в Горную Туву (1960—1962 гг.) родились „Обитаемый остров» (1963) и „Рассказы для детей» (1970) (иллюстрации к этому изданию были сделаны в 1966 году). „Обитаемый остров» был одной из первых книг шестидесятых годов, где основой строго выдержанного графического оформления стал свободный, поначалу казалось — импровизационный, рисунок кистью.

То, как Митурич распоряжался приемами черно-белой графики, не напоминало ни прозрачность иллюстраций Кыштымова, ни зримо-вещественную насыщенность линий и штрихов Кабакова. Отношения черных пятен и белого фона были крупными, массивными, но организованное распределение масс удивляло своей гармонией и точностью. Иллюстрированию обеих книг у Митурича предшествовало и длительное рисование с натуры, и несколько опытов в станковой литографии. Путевые наброски и законченные рисунки в сущности уже были оформлены в длинный ряд частных, но острых пластических характеристик: портретов, пейзажей, рисунков животных и птиц. И на этом этапе осмысления увиденного (прежде всего в силу необычности самого жизненного материала) каждый, пусть даже не очень значительный сюжет или образ имел свою неожиданную художественную окраску, соединяя достоверность с почти экзотической оригинальностью. Нечто свое было уже найдено. Однако предстояло еще столкновение всего, что было накоплено острым глазом графика, с писательской мыслью. Снегирев отлил свои впечатления в строгий и экономный язык прозаической миниатюры (книга состояла из маленьких рассказов). Но достоверные факты он наделил такой силой эмоций, так драматизировал, что от иллюстраций потребовались те же свойства. Митурич должен был сбросить с натурных рисунков все буднич­ные покровы и решительно очи­стить образы от поверхностных частностей первого впечатления.          читать

Май Митурич вспоминает о Корнее Чуковском

Май Митурич вспоминает о Корнее Чуковском

«Капризный фрукт. Интересно с ним было. Я приезжал к нему в Переделкино – тоже надо было показывать работы. Вот один раз повез дочь десятилетнюю, или девятилетнюю, ну пусть посмотрит на Чуковского. Ну все! Он там с ней, потом он стал нас провожать. И там здоровенная собака забежала, такая соседская что ли, дворняга такая, и Корней Иванович вдруг ее оседлал как бы и круг такой верхом на собаке сделал вокруг моей дочки. Должна запомнить.

И вообще вот, ему было уже за 80, он обожал свою правнучку, маленькая, забыл, как её звали. Она там где-то ползала под столом. Мне сейчас очень трудно на корточки присесть, а он залезал к ней под стол, и не потерял эту гибкость.

Такой был у меня случай: делал я Бармалея. Приехал, как положено ему показать картинки. Он как-то всё это так санкционировал, одобрил. Я приехал на беду без редактора один. Обычно мы с редактором приезжали со Степанян Нелли Цалаковной.           читать

М. Чегодаева «Май Митурич. Записки художника»

М. Чегодаева «Май Митурич. Записки художника»
Самуил Яковлевич Маршак

М.Чегодаева: Проблема книжности и станковизма, столь остро вставшая в 50-60-е годы в книге для взрослых, значительно меньше затронула детскую книгу, особенно книгу для малышей, в которой преимущественно работал Май Митурич. Начав с «ширмочек», где «целостность», «единство книжного организма» было органическим свойством книжки-игрушки, целиком состоящей из последовательного ряда картинок, Май, как мне кажется, вообще не ощущал какого бы то ни было разрыва между оформлением и иллюстрациями. Разрыва между тем, что можно отнести к дизайну (шрифт, конструкция книги, ее макет), и живым вольным рисунком, занимательным рассказом, воплощенным в иллюстрациях, в том числе и в живописной стихии цвета. Его «прочтения» книг лучших детских писателей Самуила Яковлевича Маршака и Корнея Ивановича Чуковского опирались на великие традиции их первых интерпретаторов — В. Лебедева, В. Конашевича.

Работа над книгами Самуила Яковлевича Маршака началась в 1958 году, когда М. Митурич исполнил иллюстрации к чешским народным песенкам в его переводе, но первая встреча с Маршаком произошла за десять лет до этого…

М.Митурич: В конце 1940-х годов в ЦДРИ была студия, куда могли свободно приходить художники — и стар, и млад. Я при возможности бегал в эту студию. В студию эту приглашали позировать известных людей. В тот день, когда я туда выбрался, позировали Маршак и Ландау. Я нарисовал и того, и другого. После сеанса позировавшие просматривали сделанное нами. Маршак отметил мой рисунок и крупно, размашисто расписался внизу: «С.Маршак. 28 III 1948.» Не помню, куда делся портрет Ландау, но портрет Маршака у меня сохранился.          читать