Метка: Маврина Т. А.

Сказочная азбука Т. Мавриной

Сказочная азбука Т. Мавриной

«Сказочная азбука» 1969 года — результат всего предыдущего творчества Мавриной для детей. Художница работала над ней не один год, а лучшая у нас типография «Гознак» бережно воспроизвела её труд. Альбом был исполнен почти в том виде, в каком его создала Маврина, только меньшим по размеру. Старая русская сказка и старая русская буква предстали в обновлённом праздничном виде, будто очи­щенные от пыли веков.

Буква «А» старинного рисунка, ярко-красная, оконтуренная барха­тистым изумрудно-зелёным цветом. Близка буква древнерусскому инициалу, но это мавринский почерк — лёгкий, летящий и твёрдый. Другие буквы — синие, зелёные, фиолетовые, жёлтые, серебряные, зо­лотые -тоже в ярком контрастном обрамлении, что даёт редкое цвето­вое звучание.

У Лебедева буква рождала предмет, у Бенуа венчала изображение. У Мавриной буква стала сказкой. Памятуя о старой русской традиции, когда буквы плелись из орнаментов или образовывались человечески­ми и звериными фигурами, врисовала Маврина в сами буквы зверей, птиц, людей — она творила собирательный образ сказки. Буквы-сказки.          читать

Почти автобиография

Почти автобиография

Шелудченко А.Г. «Москва в творчестве Татьяны Мавриной«, Московские учебники, 2006 г.

mavrina_12 mavrina_13 mavrina_14 mavrina_15 mavrina_16 mavrina_17 mavrina_18 mavrina_19 mavrina_20 mavrina_21 mavrina_22

Источник: sibirja.livejournal.com, shaltay0boltay.livejournal.com

Мир гармонии и повседневности

Мир гармонии и повседневности

В марте — апреле 1997 года в Музее личных коллекций ГМИИ имени А. С. Пушкина была организована выставка работ Т. А. Мавриной. Цель выставки — расширить привычное представление о Мавриной как иллюстраторе детских книг, показать другие грани ее творчества. В экспозицию вошли произведения 1930 — 1940-х годов и работы двух последних десятилетий — в основном пейзажи и натюрморты. Выставка вызвала живой интерес и привлекла многих зрителей.

Попытка «удержать» эту экспозицию привела к созданию настоящего альбома, который состоит из разделов: «Обнаженные», «Пути-дороги, Натюрморты». Большая часть произведений публикуется в нашем издании впервые.

Маврину знали и ценили как графика и иллюстратора, воплотившего в своем творчестве многие принципы народного русского искусства, которое она прекрасно знала. Русские иконы, лубки, вышивки, глиняные игрушки представляли для нее интерес не только как предметы коллекционирования, но и как образцы высокой художественной культуры, живого языка, к которому она обращалась. Ее иллюстрации к детским книжкам и русским сказкам, альбомы рисунков, сделанных во время путешествий по русским городам, вызывали большой интерес и по праву считались частью отечественного искусства 70—80-х годов.

Художница была удостоена звания заслуженного художника РСФСР, имела награды и премии, в том числе Государственную премию СССР.

И все же словно незримая стена отделяла ее от официального советского искусства. Эту ее «инаковость» чувствовали все — от главных художников государственных издательств, с большой неохотой подписывавших мавринские книги в печать, до оргкомитета международной премии имени Г.-Х. Андерсена, выбравшего Маврину — практически единственную из советских художников детской книги — в качестве лауреата этой престижной премии в области книжной графики.          читать

«В Суздаль, за жар-птицей» или пути-дороги Татьяны Мавриной

«В Суздаль, за жар-птицей» или пути-дороги Татьяны Мавриной

Путешествовать любят все. И каждый ищет в них что-то своё: возможность отвлечься от дел суетной жизни, снять напряжение — отдохнуть, расширить кругозор. Творческим людям, людям искусства путешествия дают вдохновение, пищу или материал для творческих свершений. И в результате путешествия у них всегда что-нибудь рождается…

Приведу примеры. В 1903-1904 гг. художник Н.К. Рерих, живший в Санкт-Петербурге, совершил путешествие по около 40 старинным городам нынешнего «Золотого кольца», итогом которого явилась серия архитектурных этюдов — «Каменная летопись Руси» или «Пантеон нашей былой славы», по определению искусствоведа С. Эрнста. Летом 1956 г. уроженец села Алепино начинающий писатель Владимир Солоухин отправился по «владимирским просёлкам», впечатлений набрался столько, что их хватило на написание одноимённой лирической повести. Писатель привлек внимание общественности к проблемам изучения прошлого родного края, сохранения памятников старины. По его предложению из глухого села Глотова Юрьев-Польского района была перевезена в Суздаль и спасена Никольская деревянная церковь.

А вот у талантливой художницы родом из Нижнего Новгорода Татьяны Лебедевой с молодых лет проснулась страсть к путешествиям по старинным русским городам с целью изучения архитектурных памятников, памятников старины и быта, народного искусства и творческого переосмысления увиденного. Она как бы стремилась воплотить в жизнь заветы выдающегося русского путешественника и художника Н.К. Рериха, слова, сказанные им в начале XX в., т.е. тогда, когда она появилась на свет: «Спешите, товарищи, зарисовать, снять, описать красоту нашей старины… Запечатлевайте чудесные обломки для будущих зданий жизни»(1). Обладая тонким умом, наблюдательностью и незаурядным талантом, Татьяна Лебедева и зарисовывала памятники и описывала их красоту в своих дневниковых записях — для современников и грядущих поколений.

С 1921 г. художница жила в Москве, на её глазах столица стремительно меняла свой облик: под предлогом борьбы с религией сносились и разрушались храмы и монастыри, целые кварталы домов, прокладывались новые улицы. Строились высотки, как маяки социалистического преобразования жизни. Москва расширялась вширь и вглубь (метро).         читать

Юрий Коваль «Стеклянный пруд». Заметки о работе с Т. А. Мавриной

Юрий Коваль «Стеклянный пруд». Заметки о работе с Т. А. Мавриной

«Сила цвета, свежесть, свобода — первые и главные мои ощущения от живописи Мавриной. В каждом новом этюде она действительно вновь открывает мир — цветной и воздушный. Поражает бесконечная молодость глаза, вдохновенность, отсутствие усталости или отписки.

Когда я впервые смотрел пейзажи Мавриной, особо удивляла — при таком широком мазке, свободном рисунке — узнаваемость. То и дело отмечал я про себя знакомые мотивы, родные места. Было ведь такое — и я стоял на бугре, с которого написан этюд. Вон тот дальний лес называется — «мишуковский», а речка внизу Сестра, и вон под теми вётлами лучше не ловить — коряги, ловить тут надо с лодки, да вон и лодка на рисунке, стоит над ямой, где берет язь. Я понимал, что таким образом подходить к искусству — наивно, но любовь к знакомому месту совсем не мешала радоваться живописи.

На одном из пейзажей я узнал деревню Аносино, что в пяти километрах от Павловской слободы.

Этюд написан прямо с дороги, и в правой части его изображен колокол, висящий на столбах с перекладиной, мимо которого я не раз проходил. В композиции колокол был важен, а как деталь очень украшал, утверждал пейзаж.          читать

Татьяна Маврина «Сказки городецкие мои»

Татьяна Маврина «Сказки городецкие мои»

Я родилась в старинном русском городе. Стоит он на междуречье Оки и Волги. Обилие воды, гор, оврагов, дождей… Вечный зимний иней от дыхания двух рек; старинный кремль XVI века; по горе – исторические места… Я росла в учительской семье. Отец, сам педагог, прекрасно понимал, что «народная педагогика» плохому не научит. Нам, детям, с ранних лет покупали на нижегородских ярмарках и базарах народные игрушки, читали и рассказывали сказки.

Когда-то, как я думала в детстве, до людей, жили здесь друзья Соловья-разбойника – птица «Скворец» с семьюдесятью сыновьями и колдун, тоже птица, – «Дятел». Колдуна тут и похоронили, отсюда и сохранилось название гор – «Дятловы». Был этот колдун и предсказатель вроде Дельфийского оракула. Он предсказал, что будет на этих горах построен каменный город. Так оно и случилось в 1221 году – стал город Нижний Новгород пограничной крепостью, это я узнала уже потом из книг.

Подле дятлов и скворцов и жить как-то веселее; и веселее с этих «Дятловых гор» глядеть, как белая вода Оки вливается в желтую Волгу; и каждую весну любоваться ледоходом на реках… Лед часто трескался, и очень громко, на виду у толпы любопытных на берегу. «Река пошла!» – так у нас говорили. Льдины еще плывут, а через бескрайнюю реку буксирный пароход уже тащит паром, полный людей и лошадей.          читать

Источник:  smena-online.ru

Т. А. Маврина «Городецкая живопись»

Т. А. Маврина «Городецкая живопись»

Некрасов написал про Волгу, что она шла не текла, не бежала, а просто шла.

…Шла Волга, а за Волгою
Был город небольшой…

Когда подумаю про Городец за Волгой, обязательно всплывает: «Шла Волга…», хотя эти строчки Некрасова к Городцу никакого отношения не имеют. Старая городецкая живопись на деревянных деревенских вещах, больше всего на сиденьях от прялок — донцах, сохранила, если можно так сказать, именно этот неспешный темп движения большой реки. Кисть городецкого художника не бежит быстрее мысли, как в соседней золотой хохломской ковровой росписи, не застаивается от напряжения и старания, не завихряется «в дымах» и «плавях», в комариным жалом выписанных орнаментах, как в Палехе, а идет плавно, как Волга, не слишком быстро и не слишком медленно, от возможностей темперной, а чаще клеевой краски, мазка или «тыканья» сухим грибом-дождевиком по слегка загрунтованной доске.

Несмотря на светские, часто просто трактирные темы, городецкие вещи — на уровне «спокойной живописи». У меня они висят рядом с древнерусскими иконами и не делают беспорядка, не нарушают строя, веками выработанного нашей темперной живописью на дереве. Они как бы завершают или продолжают это искусство. В них выплыло (совсем, может, неожиданно, но это видно очень ясно, когда они висят рядом — иконы и донца) все веселое и языческое, народное, что таилось веками в церковных образах. Сама техника у них проще иконной. Подготовка доски и назначение вещи тоже проще. Нет больших тем-мыслей, как в иконах. Их темы незначительные, разговористые. Самое интересное в этой живописи — ее завершение, «оживка». Закончить, поставить точку, много белых точек, штрихов, линий; не для светотеневой моделировки, а просто для красы-басы. Иногда так много и так густо наложена эта оживка, что хочется потрогать ее руками, как дорогое шитье с жемчугом. Одно донце мы так и называем «жемчужным».          читать

Т. А. Маврина «Городецкая живопись», издательство «Аврора», Ленинград, 1970.

Источник:  rutracker.org

Коллекция Татьяны Алексеевны Мавриной

Коллекция Татьяны Алексеевны Мавриной

Татьяна Алексеевна Маврина (Лебедева), заслуженная художница, иллюстратор и ее муж, художник Николай Васильевич Кузьмин (1890–1987) вместе собирали русские иконы и образцы декоративно-прикладного искусства. В 1996 году Маврина передала Отделу личных коллекций уникальную коллекцию икон, а также ряд предметов декоративно-прикладного искусства и несколько десятков собственных работ.

Ядро коллекции Мавриной — это 22 иконы высокого художественного уровня, в большинстве своем созданные в XVI веке. Все они представлены в экспозиции. Жемчужиной собрания специалисты единодушно называют небольшую икону Битва суздальцев с новгородцами (Новгород, начало XVI века). В основу иконописного сюжета легло одно из самых ранних событий русской истории: спасение новгородцев от нашествия суздальского войска в 1169 году. Вынесенная за стены городская святыня — икона Богоматерь Знамение чудесным образом ослепила нападавших и суздальское войско было повержено. Как правило, иконография этого сюжета состоит из трех частей: осада Новгорода, вынос иконы и бегство суздальцев. Икона из собрания Мавриной уникальна тем, что ее композиция состоит только из двух частей: вынос иконы и сражение. Четкое ярусное членение, выразительность силуэта, колористическая насыщенность, усиленная золотым фоном — все это позволяет назвать икону Битва суздальцев с новгородцами из собрания Мавриной одним из шедевров древнерусской живописи.

Кроме икон северного письма, в собрании находятся и произведения, которые можно отнести к московской школе: это поясные образы Архангелов Михаила и Гавриила из деисусного чина.          читать

Краски детства

Краски детства

Рассматривать картинки мы начинаем еще тогда, когда буквы для нас – тайна за семью печатями. И поэтому иллюстрации к детским книгам едва ли не важнее текстов. Дети так ясно и открыто относятся к миру, что обмануть их невозможно, просто нельзя.

Татьяна Маврина – волшебница детских сказок. Ее удивительные иллюстрации создают поистине сказочную реальность. Чистые, звучные цвета придают необыкновенную пронзительность ее образам. Цвет для Мавриной – особая «песня» еще со времен учебы у Роберта Фалька: «Весь ВХУТЕМАС держался на «сочетаниях» – только не «тонов», а «цветов». Тона у старых мастеров – цвета у нас. Цветом со времен ВХУТЕМАСа ушиблена и я».

Работы Мавриной – легкие и свободные, им хорошо подходит мир детских книг. Народная непосредственность обращения с линией и формой не случайны: многие годы художница, вместе со своим мужем Николаем Кузьминым, ездила по старинным русским городам, собирая иконы и лубки, рисуя с натуры. И если цветовые решения ее иллюстраций можно связывать с влиянием на ее творчество французского постимпрессионизма или с глубокими тонами икон, то веселый «взгляд кустаря» поселился в них наверняка благодаря лубочной колекции.          читать

Татьяна Маврина. Цвет ликующий

Татьяна Маврина. Цвет ликующий

Дневники. Этюды об искусстве. Сост. и предисл. А. Ю. Чудецкой, А. Г. Шелудченко. М.: Молодая гвардия, 2006. 364 [4] c. Тираж 3000 экз. (Серия “Библиотека мемуаров: Близкое прошлое”. Вып. 22)

Книга известной художницы Татьяны Мавриной (1900—1996) “Цвет ликующий” вышла в серии “Близкое прошлое”, сопровождаемая серийным же подзаголовком — “Библиотека мемуаров”. Однако перед нами не мемуары, а дневники: с разной степенью регулярности Маврина вела их с 1930 года почти до конца своих дней. Кроме того, в книге собраны некоторые тексты, которыми Маврина сопровождала альбомы своих работ — например, “Городецкая живопись” (М., 1970), “Загорск” (Л., 1968), а также отдельные ее статьи — например, об иллюстрациях к детским сказкам.

Татьяна Маврина училась во ВХУТЕМАСе с 1922 по 1929 год и свою alma mater называла не иначе, как “удивительный вуз”. Учителями своими она в разные годы считала разных художников. Чаще всего в этой связи упоминается Р. Фальк, хотя, на первый взгляд, между живописцем Фальком и преимущественно графиком Мавриной не обнаруживается ничего общего. Видимо, общность была прежде всего в отношении к искусству как к самоценному и высшему проявлению человеческой индивидуальности, а также в понимании роли цвета.

В свое время Маврина (тогда еще по отцу Лебедева или Лебедева-Маврина; позже она окончательно выберет фамилию матери) выставлялась вместе с художниками, названными “Группа 13”. Идеологом “13” считался замечательный рисовальщик В. Милашевский, высоко ценивший художественный темперамент Мавриной. У “Группы 13” было всего две выставки — первая и третья (третья фактически была второй, поскольку запланированная вторая не состоялась). Из соратников по “Группе 13” Маврина дружила с Даниилом Дараном, которого очень ценила, и Антониной Софроновой, чей портрет с дочерью воспроизведен в книге. В дневниках Даран упоминается многократно, Софронова — редко, но после выставки 1931 года “13” как группа более не существовали.          читать