Метка: Гольц Н. Г.

Ника Гольц из цикла Присягнувшие Музе

Ника Гольц из цикла Присягнувшие Музе

Вера Мельникова

За каторжный труд иллюстратора художники берутся ради заработка – в девяти случаях из десяти. Ника Гольц – не исключение. «В книгу я пошла для заработка, а потом это стало моим,» — говорила сама Ника Георгиевна. В Советском Союзе за иллюстрирование детских книг крупные государственные издательства (а других и не было!) платили весьма приличные гонорары. Единственное, что требовалось тогда от иллюстратора – соответствовать… общепринятому стилю, не проявлять ни в коем случае ни малейшего инакомыслия в рисунке, оставаясь везде, во всех деталях реалистом (ну, или хотя бы стремиться к максимальной схожести с натурой, даже если иллюстратор работает над сказкой). Идеология!..

В таких жёстких рамках разгуляться творческой фантазии художника трудно: знаешь наперёд, что не дадут сделать своё, запретят, забракуют на ближайшем худсовете, не издадут. Создать свой индивидуальный стиль в таких условиях, когда требуется как раз стилевое однообразие– подвиг! А ведь наличие своего стиля – это как раз главная ценность любого художника (совершенно не важно, в какой технике он работает при этом). И потрясает тот факт, что стиль у Ники Гольц как раз был: её работы сразу опознаваемы из сотни других. И вот эти уникальные рисунки, выдающиеся из общей массы иллюстраций, принимали в издательствах!

Нечеловеческое трудолюбие, самоотдача и требовательность к качеству собственных иллюстраций – вот те основные качества, которые сопровождали Нику Георгиевну всю её долгую жизнь. Каждый свой день она отдавала творчеству: рисунок, рисунок и ещё раз рисунок — с чашки утреннего кофе до четырёх-пяти часов дня. «Время на обед было тратить жалко!» — признавалась она. Это потому, что уходит самая ценная часть дня для художника – световая, а при электрическом освещении работать акварелью не так хорошо, как при естественном. Но и по окончании рабочей части дня все мысли остаются с нарисованными за день персонажами: что-то где-то надо завтра утром изменить, исправить, дополнить…

Ника Георгиевна была очень самокритична (и без этой самокритики настоящий художник не растёт профессионально!): даже после выхода книг с её иллюстрациями, после выставок её работ ей часто хотелось вмешаться в тот или иной рисунок – перекроить целиком, или дополнить, или изменить какие-то мелкие детали («А вот здесь всё вообще надо было по-другому сделать!»). И это при том, что рисунок кажется зрителю безупречным!

В этом каторжном труде – поиске некой совершенной линии, создав которую уже можно будет уйти на заслуженный покой — прошла вся жизнь. Этому же поиску была отдана и жизнь отца Ники Георгиевны – Георгия Павловича Гольца, известного советского архитектора. Но мне кажется, что найти эту линию (цвет, звук), успокоиться, удовлетвориться достигнутым, остановиться ни один по-настоящему творческий человек никогда не сможет. И всегда его будет преследовать сожаление: как мало я сделал за всю жизнь!..

Рисовать Ника начала дома, под влиянием папы. «Папа был главным и первым учителем. Он рисовал для меня. Я рисовала рядом с ним. Папа поощрял моё рисование.» Георгий Павлович любил работать дома. Вся их небольшая квартирка из двух комнат (спальня и столовая-кабинет) в деревянном одноэтажном доме с мезонином по Мансуровскому переулку (не сохранился, дом 7, квартира 1) была завалена папиными чертежами, рисунками, проектами. Работать в Мансуровский переулок приходила вся папина архитектурная бригада; папу посещал знаменитый Жолтовский (они работали совместно над какими-то проектами). Маленькую Нику никогда не прогоняли, чертили и обсуждали проекты при ней. И вот эта творческая и одновременно по-настоящему рабочая атмосфера родительского дома не могла не отразиться на интересах Ники.            читать

«Жизнь пропитана чудесами»

«Жизнь пропитана чудесами»

В ответ на просьбу об интервью Ника Георгиевна Гольц первым делом оговорилась: «Только, если можно, после четырех. Видите ли, я рисую только при естественном свете, а зимой темнеет рано и времени для работы очень не хватает». Художнице Нике Гольц, на секунду, скоро 84 года.

Уже встретившись и поговорив, я наконец-то нащупал никак не дававшийся мне образ Ники Гольц. Видите ли, писать очерки про художников очень сложно. Мало того, что биография у них, как правило, довольно однообразна – «родился, учился, всю жизнь рисовал». Так еще и открываются они по настоящему не в интервью и не в разговорах. Художник приучен воплощать себя в картинах, он знает только этот язык, а другими обычно владеет плохо. А мне-то что делать? Писать про живопись это, извините за пошлое сравнение, и впрямь примерно то же, что танцевать архитектуру. Поэтому я обычно пытаюсь примерить каждому из своих героев некую маску, найти подходящий ему образ. Вот когда он находится – дело обычно тут же идет на лад.

Пока я собирал материал, я никак не мог поймать образ для Ники Гольц. Маялся, маялся, а встретился – и осенило. На самом деле Ника Гольц — вдовствующая королева из сказки. Знаете, эдакая не властительница даже, а хозяйка своего «маленького-премаленького», как у ее любимого Андерсена, королевства. Правит она им все уже забыли сколько лет, ей уже давно никому и ничего доказывать не надо, свое право быть здесь хозяйкой она подтвердила тысячу раз. Поэтому вроде как и можно бы позволить себе немного отойти от норм этикета.

Но – нет.

Знаете, есть такие дамы, которых, сколько бы им не было лет, назвать «старушкой» язык не повернется. Безукоризненно прямая спина не даст, да пропитавшее насквозь чувство собственного достоинства – несмотря на искреннюю доброжелательность хозяйки, о дистанции вы не забудете никогда. Это не спесь – упаси боже – это именно что достоинство, право на которое выслужено долгой и непростой жизнью. Вот Ника Георгиевна – из этой когорты.          читать

Сказочник на все времена

Сказочник на все времена

Статья о Нике Георгиевне Гольц

Лидия Степановна Кудрявцева
Журнал Работница январь 2005 год

golc_8 golc_9 golc_10

Источник: geneura.livejournal.com

«Хранительница сказок» о творчестве Ники Гольц

«Хранительница сказок» о творчестве Ники Гольц

Лидия Степановна Кудрявцева
Журнал «Детская Литература» №4, 1998 год

 golc_1 golc_2 golc_3 golc_4 golc_5 golc_6 golc_7

Источник: geneura.livejournal.com

Об Анатолии Иткине рассказывает художник Ника Гольц

Об Анатолии Иткине рассказывает художник Ника Гольц

«Когда мне нужно нарисовать прялку, я иду к Толе, и он мне рисует европейскую прялку, вот ту, что мне нужна. Когда я его спрашиваю: «Сколько ножек у паука и откуда они растут — мне для «Дюймовочки» нужен паук» — он мне рисует этого паука, и откуда у него ножки, и сколько этих ножек.

Я наблюдала, как он делал иллюстрации к Жюлю Верну. Анатолий Иткин удивительно как-то вникает именно в того автора, именно в ту книгу, которую иллюстрирует в данный момент. Вот это именно Жюль Верн и больше это никто не может быть. Толя решил переделать картинку, потому что ему не нравилась фигура на переднем плане, сзади там был подплывающий корабль. Он был маленький-маленький. И я говорю: «Ты же можешь переделать — смыть переднюю фигуру и сделать новую». «Нет! Потому что вот там — кораблик, а теперь я хочу, чтобы он не уплывал, а подплывал». Я говорю: «Ну, какая разница — ну, парус, ну и всё». «Нет! Совершенно другая оснастка! У него же там поднят какой-то бом-брамс…, а он должен быть опущен». Ну, в общем, он знает все. И мне кажется, что это не дотошность какая-то мелкая, а это, наоборот, очень большая культура. Что касается культуры вообще, Анатолий Зиновьевич ею пропитан до мозга костей. И вкус, и культура — это его очень высокие качества. Но вот что меня всегда поражало — какая-то его ответственность, что ли. Он не может сделать плохо, он не может сделать небрежно, он не может сделать “чего изволите”».

Источник: www.bibliogid.ru

Ника Гольц «Сейчас есть всё, нет только… предела совершенству!»

Ника Гольц «Сейчас есть всё, нет только… предела совершенству!»

Ника Георгиевна, в каком возрасте к вам пришло осознание того, что вы станете художницей?
— Рисовать я начала очень рано. Мой папа, Георгий Павлович Гольц, был академиком архитектуры, постоянно рисовал, много работал для театра, придумывал костюмы и декорации. Конечно, это не могло на меня не повлиять, и я тоже включилась в творческий процесс. Часами проводила время за столом, занимаясь рисованием. У меня всегда было очень бурное воображение, поэтому я сочиняла разные истории и рисовала к ним картинки. После смерти моей мамы я разбирала ее архивы и обнаружила в них несколько моих книжечек, которые написала и оформила сама, наверное, в возрасте пяти лет. Я так думаю, потому что некоторые буквы в этих книжках были написаны неправильно, в зеркальном отражении, а одна из книжек открывалась не справа налево, а слева направо. Несмотря на это, я уже тогда создала собственное издательство, подписывая каждую книжку «НикИздат». В одной из книжек (кажется, самой первой) рассказывалось о приключениях двух чертиков, которые отправились путешествовать. Я придумывала разных персонажей, но одним из самых моих любимых был Усатик — человечек с большими усами, я его портрет рисовала постоянно.
Четкое осознание того, что я буду художником, пришло лет в восемь. Я это очень хорошо помню. Правда, я еще тогда не знала, что стану именно иллюстратором, но то, что я буду художником, не вызывало у меня ни малейших сомнений.          читать

Долгая сказка детства

Долгая сказка детства

Однажды, гуляя по набережной Яузы, я увидела античный храм. Белоснежный, с портиком, с кариатидами!.. Мне объяснили, что это шлюз, а построил его Георгий Гольц, «конструктивист-романтик». Его называли «Брызги шампанского».

Гольц учился во ВХУТЕМАСе, был актером и режиссером, театральным художником и архитектором, водил знакомство с Владимиром Маяковским и играл в его пьесах. Его любили ученики, ему подражали молодые; получив Сталинскую премию, добрую половину он раздал своим сотрудникам. Его проекты побеждали на конкурсах и выставках, но реализовывались часто проекты других.

В 1925 г. Георгий Гольц побывал в Италии — и отказался от «современного аскетизма» в пользу классики. Тогда-то и появился этот Эрехтейон на Яузе. И имя дочери он тоже выбрал оттуда, из античности, — Ника, или Нике звали крылатую богиню победы.          читать

Интервью с Никой Гольц

Интервью с Никой Гольц

— Вы говорили в одном из интервью о том, что все лучшее в Вас — из детства…
— Мы жили в Мансуровском переулке в одноэтажном деревянном доме с большими кафельными печами…

— Сохранились фотографии дома?
— Он остался только в памяти. На его месте — многоэтажный монстр.
… В доме были две комнаты, кухня, на кухне — керосинка, на парадной лестнице были свалены дрова…
Зато к нам провели телефон,так что все соседи приходили звонить.
И был рояль.На этом рояле играла папина сестра, Екатерина Павловна Гольц, по специальности — врач-физиолог. Она была великолепная музыкантша.
В 1938-ом году ее арестовали. Мне было тогда двенадцать лет. Я помню, как это было — ночью, перед рассветом…
Я не знаю, по какой причине ее арестовали. Думаю, здесь сыграло свою роль то,что она была знакома с женой Ежова.
В лагере она лечила заключенных и написала там научную работу по дистрофии, страшный документ, который я передала в Мемориальный музей узников лагерей в Ленинграде. Один из пациентов вырезал для нее деревянный башмачок и вложил в него обломанную лагерную ложку — этот «сувенир» я тоже передала в музей.
Екатерину Гольц выпустили из лагеря через пять лет тяжело больную.Это была их практика — выпускать на свободу смертельно больных. Тетя умерла через неделю после возвращения… Сейчас у меня на полке лежит кукла 19-го века, когда-то принадлежавшая моей тете.          читать

Ника Гольц

Ника Гольц

В детстве картинки в книгах воспринимаются как должное, и если писателя мы иногда все-таки запоминали, то художник обычно навсегда оставался безымянным и неславным. И уходят они так же: незаметно, без информационной шумихи. Нет, повзрослев, мы обычно понимаем, что детство сделало нам царский подарок — целое созвездие талантливейших книжных иллюстраторов. Но обычно только любители помнят их пофамильно: Чижиков, Семенов, Диодоров, Мигунов, Трауготы, Владимирский, Токмаков, Вальк, Калиновский, Иткин, Елисеев, Монин, Скобелев, Алфеевский, Митурич — всех все равно не перечислить.

Ника Георгиевна Гольц была едва ли не единственной дамой, полноправно утвердившей за собой место примы в этом блистательном поколении иллюстраторов. Причем если «мальчики», как она их называла, практически сплошь были «птенцами гнезда Дехтерева»: оканчивали возглавляемое им отделение книжной графики в Суриковском институте, то Гольц оказалась в иллюстрации по большому счету случайно. Начинала она как художник-монументалист и училась на отделении у знаменитого Чернышева. Но расписывать фрески и делать сграффито ей не довелось — единственной монументальной работой Ники Гольц осталась роспись фойе Музыкального театра для детей имени Сац.

Отец художницы академик архитектуры Георгий Гольц погиб в автокатастрофе, когда она училась на третьем курсе. Надо было как-то кормить семью, и Ника Георгиевна стала подрабатывать, рисуя открытки и иллюстрируя сборники в «Детгизе». В 1956 году она делает свою первую книжку — тоненького «Стойкого оловянного солдатика» Андерсена, после чего, как она сама признавалась, поняла наконец, что иллюстрация уже не приработок, а дело всей жизни, которая, на наше счастье, оказалась долгой.          читать

В гостях у Ники

В гостях у Ники

В этой удивительной квартире живут Снежная королева и Маленький принц, Гадкий утенок и Стойкий оловянный солдатик, Золушка и Кот в сапогах…
На стенах висят старинные картины, по углам замерли солидные книжные шкафы с толстыми томами, а на стол проливает свет лампа в затейливом бумажном абажуре…

— Я сделала его еще студенткой, — говорит известная художница Ника Гольц, показывая на необычный абажур, — и разрисовала сценами из “Двенадцатой ночи” Шекспира. Получается, он стал моей первой работой в качестве книжного иллюстратора.

Рисовать Ника начала еще в детстве — когда ей было лет пять-шесть.

— Мы жили в центре Москвы, в Мансуровском переулке, — вспоминает Ника Георгиевна, — в одноэтажном домике, принадлежавшем еще моей бабушке. В нем были белые кафельные печи, в которых зимой трещали дрова, а во дворе дома росла большая яблоня, посаженная моим отцом много лет назад.          читать