Я поступаю в Училище живописи

Из книги Конашевич В.М. «О себе и своем деле», Глава пятая. Опять Москва. Я поступаю в Училище живописи

В.М. Конашевич. О себе и своем деле.
«Детская литература». М., 1968. С. 173-174

Эта высокая техничность, которая была сегодняшним днем искусства, привлекала меня и в жизни, в предметах современного обихода. Прежде всего в костюме. Я стал носить только американскую обувь, стремясь, чтобы башмак и на моей ноге сохранял машинную точность формы; полюбил твердые шляпы, которые не деформируются на голове, четкость прически волосок к волоску, пока эти волоски еще держались на моей голове. И скоро если не прослыл среди товарищей франтом — так как я соблюдал в своей внешности не столько франтоватость, сколько комильфотность, — то заслужил презрение многих из них, тех прежде всего, которые отпускали пышные гривы во­лос и носили пышные галстуки — словом, имели подлин­но художественную внешность.

Скоро я заметил, что такая внешность вовсе не была результатом небрежности натуры художника, которому за высокими мыслями некогда подумать о своей наруж­ности. Наоборот, их высокие мысли были заняты именно этими делами, так как эти пышные шевелюры требовали постоянного внимания. Их владельцы носили в кармане гребенки и причесывались перед зеркалом всякий раз, как снимали шляпу, да и потом от времени до времени проводили гребешком по волосам. Я же, причесавшись утром, не заглядывал в зеркало до следующего дня.

Как-то я присутствовал при утреннем туалете одного моего друга-писателя, с которым мы работали над детской книжкой и условились в это утро сойтись для работы по­раньше (это «пораньше» было, конечно, после десяти часов утра). Он брился. Делалось это как-то урывками, среди серьезного разговора. И разговор потому не клеился, и бритье досадно прерывалось исчезновением то кисточки с мылом, то полотенца, то самой бритвы, которую хозяин в увлечении разговором выпускал из рук и уже потом не находил. А что началось, когда мой друг стал завязывать галстук и надевать башмаки! Не находилась сразу ни одна вещь! Он метался по всей комнате и всерьез злился, а все эти башмаки, галстуки и жилеты буквально издевались над ним, прячась в самые неподходящие, неожиданные места. Бедняга оказался целиком во власти вещей, которые делали с ним что хотели.          читать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *