Красота ненаглядная

Красота ненаглядная (об А. Якобсон)

Кто из нас, когда, сможет сказать, что он забыл, заставил себя забыть «Колобок» или «Курочку Рябу» — самые первые заложенные в нас начала? Эти сказки пока еще игра, театр, исток и предтеча всякой сказки. Первый робкий шажок от полуосмысленных улыбчивых «Ладушек» к дальней, намеченной взрослыми цели — к литературе.

Пройдут годы, уже невозможно будет наизусть пересказать, как заученную гамму проиграть, свои любимые сказки: они станут и длиннее, и сложнее. Н наступит день — маленький читатель подойдет к «Сказке о серебряном блюдечке и наливном яблочке», «Финисту — ясну соколу» или «Аленькому цветочку». Всё! — отсюда начинаются владения русской литературы. Это ее надежный форпост, глубоко вклинившийся в фольклорные тридевятые царства, здесь уже нет молочных рек в кисельных берегах, здесь по три пары железных башмаков истопчешь, по три каменных хлеба изгложешь, прежде чем отыщешь и вернешь утраченного любимого. С лучшими образцами нашей литературы сближают эти сказки и общая гуманистическая направленность, и чистота, и высота тона повествования, сохраняющая и передающая живое течение жизни. Главным в этих сказках остаются пленительные женские образы. Тикая кротость — и неожиданное упорство. И очевидная странность всех трех просьб: девушкам нужна малость, пустяк, но такой, о каком никто не слыхивал. Как позже выяснится, и перышко Финиста — ясна сокола, и серебряное блюдечко с наливным яблочком, и аленький цветочек, краше которого нет на свете, в природе существуют, но мало кому известны, мало кому нужны, не товар — потому найти их трудно. Откуда же знают о них самые кроткие и тихие, самые скромные? Вряд ли это воспринимается нами, как овеянная мистицизмом тайна, как некий благовест. Скорее, как результат тщательно скрываемой внутренней жизни, как твердое решение упрочить еле наметившуюся связь с каким-то дальним, пока лишь пригрезившимся миром. Отсюда — из темных дремучих чащ, из светлых березовых рощ — прямая дорога к Асе, Татьяне Лариной. Наташе Ростовой.

Не удивительно, что эта ветвь русской сказки, ведущая нас к изучению высот русской души, составилась в основном из сказок пересказанных. Отсюда и своеобразие, и многообразие интонаций. С благодарностью склоняемся мы перед именами искусных гранильщиков русского слова — С. Аксакова, В. Одоевского, А. Толстого, А. Платонова, Н. Телешова. И. Карнауховой и перед художником, сумевшим сделать зримой тончайшую ткань многих сказок-новелл — перед Александрой Николаевной Якобсон.          читать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *