Из книги Э. Кузнецова «Медведь летит, хвостом вертит» о В. Лебедеве

Из книги Э. Кузнецова «Медведь летит, хвостом вертит» о В. Лебедеве

«Новым и особенным был сам Лебедев, руководивший художественной частью в Детском отделе, уже тогда человек почти легендарный, во всяком случай очень известный. Крупный живописец, и не какой-нибудь замшелый, а самый передовой, успешно освоивший основные направления авангарда. Знаменитый автор памятных всем петроградцам «Окон РОСТа», громадных политических плакатов, своего рода монументальной графики, отвечавшей притом самому взыскательному вкусу любителей современной живописи. Создатель великолепных графических серий: «Прачки», «Панель революции», «Нэп». Наконец, автор более чем дюжины (к тому времени) иллюстрированных детских книжек, решительно разрывавших со всем, что до сих пор считалось образцовым в этом деле, и открывающих новые пути. «Лебедев гремел».

И словно этому небожителю мало было его славы — в 1925 году он согласился пойти работать в Детский отдел, к Самуилу Яковлевичу Маршаку, и возглавить там художественную часть. За ним и к нему сразу потянулись другие — его ровесники, соратники, большие художники с отличной репутацией и совсем молодые, ищущие места в искусстве. О Детском отделе заговорили критики, детская книга на глазах стала превращаться в произведение искусства, работать в ней становилось интересно и даже почетно».

***

«Как много переменилось за немногие пятнадцать или двадцать лет! Тогда их, художников детской книги, было в Ленинграде не менее двух десятков. Это если считать только самых интересных — и старших, и младших. Сейчас от них осталось не более полудюжины. Остальных разметала безжалостная жизнь. Кто сгинул в лагерях, кто погиб на фронте или в блокадном Ленингра­де, кто перебрался в Москву, а кто и вообще забросил это неблагодарное за­нятие. Бывшим молодым, оказавшимся когда-то под крылом Лебедева, было уже под пятьдесят, и они были последние из когорты славных. Приходили и после них, и продолжали приходить, но ни одного из них нельзя было по­ставить рядом с теми. Ленинградская книжная графика для детей стала как обмелевшее озеро, когда вода ушла и последние рыбы бьются в вонючем иле. Уцелевшие выживали как могли. Трезвый и практичный Пахомов остановился (как в воду глядел) ещё до войны. Всё, что он делал дальше, — это было медленное иссыхание его громадного таланта живописца и рисовальщи­ка. Чарушин, первый и лучший, самой судьбой назначенный анималист, уда­рился в размножение сентиментальных зверюшек. Курдов стал почти неот­личим от своих подражателей. Конашевич, их старший товарищ, можно сказать, ветеран, исхитрялся изо всех сил, чтобы как-то скрыть и пригасить свою фантазию, свой редкий декоративный дар, рисуя скучные бытовые кар­тинки.

Лебедев же, который, кстати, тоже вскоре вернулся из Москвы в Ленин­град, — с Лебедевым обстояло хуже всего. Он сломался. Он сломался рань­ше всех, сразу после 1936 года, когда другие ещё надеялись выкрутиться, славировать, сохранить себя. Испуг вошёл в этого сильного и ироничного че­ловека. С тех пор он изготовлял свои чисто выделанные картинки, ничего общего не имевшие с былым Лебедевым. Видно было, что он по-прежнему мастер, владеющий делом, но всё было безжизненно и слащаво — даже его чудная живопись, которая, казалось бы, не зависела от придирок издательс­кого редактора. Теперь это был усталый, стареющий на глазах человек. Свои иллюстрации он тянул так, как лошадь тянет опостылевшую лямку. Он всё больше замыкался в своей мастерской на улице Белинского и допускал в свое нелюдимство лишь немногих друзей и учеников».

Из книги Э. Кузнецова «Медведь летит, хвостом вертит». — «Детгиз», 2007

Источник:  s-marshak.ru,   kid-book-museum.livejournal.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *