Евгений Мигунов «ВГИК» (продолжение)

Евгений Мигунов «ВГИК» (продолжение)

О, ОБ И ПРО…
ВГИК, 1939

Настоящие учителя

Практически я учился и живописи, и рисунку у наших маэстро-студентов В.Васина (25), М.Богданова (26), В.Саушина (27), С.Каманина (28), А.Сазонова, Е.Серганова (29). Потрясающим живописцем был Володя Васин. С добрым, изящным ласковым лицом, тихим, каким-то «бесшумным» голосом. Тихий, неторопливый, удивительно любящий своё дело, увлечённый человек. Было ослепительно интересно смотреть на таинство рождения его великолепных этюдов. Писал он, как и рисовал, трепетно и талантливо до слёз. Работал некрупными мазками, как-то плескаясь в полужидких, невпопад положенных мазках и затёках. Вот он именно писал – «рядом». Не ухо, а щёку, не щёку, а губы. И палитра у него была какая-то красивая, художничья, а не ремесленничья. Плотно и красиво в замесах красок сочилась плотью и кровью поверхность не дочиста выскобленной, очень старой палитры. И руки у него всегда были чистыми, опрятными. Как и кисти, и тряпки. Когда он писал, любопытные толпились у него за спиной, мешали ему. Он тихо складывал инструменты и отходил в сторону, укоризненно взглядывая на «надоедальцев» и тихо вздыхая. Все расходились…
Живопись его всегда свежая, сочная, дразнящая. Было что-то от Врубеля, от Серова. Но не манера, не подражание. Была от них какая-то трепетность. Другого слова не подберёшь. Даже самые скучные постановки так перевоплощались на его полотнах, что доставляли невыразимую радость. А его акварели!.. Та же трепетность, свежесть, воздушность пространства. И что больше всего потрясало и говорило о его могучем профессионализме – это то, что и вблизи, и с очень большого расстояния смотреть его живопись было одинаково интересно, как-то не скучно. Как-то аппетитно. Можно было смотреть на холст в упор, почти нюхая его – и всё равно колдовство его мазка завораживало! Я до сих пор не понимаю, чем он этого достигал. Я смотрел на него, как на бога. Он равно и ласково обращался со всеми. Не был откровенен, но и не таился. Ко мне относился с симпатией, чуть – с жалостью и называл меня странно: «Лактионыч». Тогда я не знал, что бы это могло обозначать. Лишь спустя лет пять, увидев «Письмо с фронта» Лактионова(30), понял, что моё желание проникнуть в натуру до иллюзорности и послужило основанием для этого обращения. Мы все думали, что Володя прогремит на весь мир. Я был убеждён, что по-другому его судьба не сложится. Иначе это будет просто несправедливо. Но как она может сложиться, я не знал. Но прошло время. Многие из нашего набора получили высочайшие звания и награды. Миша Богданов (31) стал академиком, народным художником СССР. Мясников, Пашкевич (32), Куманьков (33) и другие талантливые, но «не боги», завоевали разных степеней почёт и уважение. Инертный и неактивный в жизни «тихий» Володя – не украсил своим именем ни одно официальное издание. Возможно, что я упустил информацию. Но факт есть факт – он неизвестен широкой публике!
Не так давно я встретил Володю на встрече участников ополчения 23 февраля 1979 года. Ничуть не изменившийся, такой же незаметный, тихий, добрый, мягкий. Неизменно доброжелательный. В меру выпил. Я – не в меру. В припадке невысказанных чувств, с большим душевным подъёмом высказал ему всё, что я о нём думал и думаю. Он был растроган. Он почему-то думал, что у меня не могло быть в ту незрелую пору зрелого суждения о степени мастерства. Но был приятно разочарован моим, пусть даже пьяным, порывом. Славный человек. Жаль, что оказался в силу своего гигантского таланта недостаточно предприимчивым и инициативным. К такому бы талантищу да фантастическую, бездонную и беспардонную наглость и пробивную силу Ильи Глазунова – дилетанта и проходимца!
А может быть, не было у него своей темы?
Или был излишне застенчив?..
Или – щепетилен. Или – не хотел на «чужих костях»?..
Талант надо поддерживать. Бездарность – сама пробьётся!          читать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *